Противостояние общества и власти на информационном поле: кто кого?

доступ к информацииправосудиеСМИсуд

Отсутствие эффективного, отлаженного механизма взаимодействия СМИ и судов, четких принципов освещения их работы образовало информационный вакуум и породило недоверие граждан к справедливости российского правосудия, правовой нигилизм.

При этом работа судов крайне нуждается в гласности. На сегодняшний день единственный осязаемый индикатор эффективности судебной системы — частота обращений граждан в суд, показывающая, насколько граждане доверяют разрешение возникающих конфликтных ситуаций государству. Это происходит на фоне «непрозрачного» публичного образа суда с непонятным механизмом принятия решений и дающего простор для домыслов относительно влияний извне на свою работу, о чем свидетельствуют соцопросы. Это идет вразрез с последними усилиями государства, связанными с информационной открытостью его институтов, в том числе, судебной системы.

…А журналисты в закон поверили

Появление в прошлом году в России двух законов — «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления» и «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» — связывали с необходимостью продолжить утверждение в стране принципа открытости власти перед обществом. Казалось, что теперь любой гражданин может получить практически любой объем информации о самой власти. Законы предусматривают обязательный ответ и при этом не обязывают обосновывать свой интерес к запрашиваемой информации.

В Новосибирске первыми поверили в законы журналисты. Однако эйфория быстро прошла. Чиновники сделали вид, что их это не касается, проявляя порой чудеса изобретательности. То напишут, как это было в подмосковном Жуковском, что предоставление документа — это нарушение закона, то, как представитель Мошковской прокуратуры, заявят, что прокуратура — это не государственный, а надзорный орган.

Первопроходцем в получении информации через судебный механизм стал журналист Артем Демченко, который, участвуя в Общественном расследовании в сети «Так-так-так» «Эффективность расходования бюджетных средств на ремонт дорог в Новосибирске», потребовал от Контрольно-счетной палаты Новосибирска предоставить копию результатов проверки расходования бюджетных средств на строительство городских дорог. Но информацию не получил. И, казалось бы, произошло маленькое чудо. Суд первой инстанции удовлетворил заявление журналиста. Но КСП обжаловала решение в областном суде. Вторая инстанция отказала Артему Демченко на том основании, что КСП информацию об этой проверке опубликовала на своем сайте. Однако журналист требовал более широкую информацию, но получил отказ. Сейчас это решение Артем Демченко пытается обжаловать в надзорной инстанции областного суда. Скорее всего, оно дойдет до Верховного суда, а там, как знать, и до Европейского.

По аналогичному сценарию развивался процесс получения информации от Следственного управления Следственного комитета РФ по Новосибирской области. Отказ СУ СКП РФ по НСО журналисту Аркадию Пазовскому. Обращение в суд Центрального района. Суд принимает решение в пользу журналиста. Областная коллегия по гражданским делам отказывает в предоставлении информации. Основание — тайна следствия, о которой общество не имеет права знать. С пресловутой тайной следствия связан отказ суда того же Центрального района обязать начальника Главного следственного управления ГУВД по НСО Николая Патапеню предоставить информацию автору этих строк. Об этом чуть подробнее.

Нужно ли спасать полицейского, небрежно относящегося к закону?

Полицейский чиновник отказал в предоставлении информации о процедуре обыска, который был проведен в медицинском центре НГМА. Обыск был проведен, по словам очевидцев, небрежно, если не сказать жестче. В кабинете директора медицинского центра Елены Гончаровой была изъята гора документации. При этом сотрудники полиции привели кабинет в состояние хаоса, поскольку о каком-либо аккуратном обращении с чужим имуществом и речи не шло. Также в центре был изъят системный блок компьютера, в котором находится реестр клиентов с диагнозами, что является конфиденциальной информацией.

Врачи и клиенты центра были в шоке от такой «работы» полиции. Руководил «мероприятием» оперработник полиции Октябрьского района Новосибирска Борис Сазонов. Постановление на обыск, по словам директора центра Елены Гончаровой, было подписано следователем Евгенией Гасаевой. (Сейчас дело передано другому следователю.) Я пытался связаться со следователем Евгенией Гасаевой. Она отказалась разговаривать, сославшись на свою болезнь. Поэтому было решено пойти официальным путем. Запросить информацию об обыске в медицинском центре у полицейских руководителей.

Вопросы, в общем-то, были простые: 1) предлагал ли сотрудник Октябрьской тогда еще милиции Сазонов, который проводил обыск, добровольно выдать подлежащие изъятию предметы, документы и ценности, которые могут иметь значение для уголовного дела, в соответствии со статьей 182 УПК РФ (основания и порядок производства обыска)? 2) почему в протоколе не были описаны индивидуальные признаки документов и предметов, изъятых во время обыска в медицинском центре НГМА? 3) в ходе обыска были изъяты оригиналы документов, почему сотрудник Октябрьского райотдела милиции Сазонов не дал возможности снять с них копии? 4) почему следователь и оперативные работники блокировали работу центра НГМА? До сих пор опечатано служебное помещение в центре, где находятся необходимые для работы центра материалы и оборудование, в том числе архив; 5) в ходе обыска была изъята личная печать врача-гинеколога Аллы Канн, что явилось препятствием для работы. С чем это связано, и почему печать до сих пор не возвращена?

На все эти вопросы полковник Николай Патапеня не ответил, сославшись на пресловутую тайну следствия. В суд Центрального района был подан иск на неправомерность отказа в предоставлении информации. Иск был рассмотрен. Судья Елена Певина отказала в удовлетворении исковых требований. Главные основания — «данные предварительного расследования не подлежат разглашению» и «данные предварительного расследования могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя, дознавателя». Кроме этого, судья Певина заметила, что автор этих строк не являлся участником следственного действия, поэтому его права не нарушались.

Надо заметить, что автор не посягал на данные предварительного следствия. Его интересовала процедура, то есть действия должностного лица определенного ведомства. А если допустить, что сотрудник полиции, который ведет обыск, нецензурно обращается к присутствующим, это тоже попадает в «данные», которые не подлежат разглашению? А если говорить о том, что следователь определяет, что предавать гласности, а что нет, получается, сам нарушал закон, сам определил это «тайной следствия»? Действительно, суд точно заметил — лично мои права, как гражданина, в ходе обыска не были нарушены. Но вот вопрос: нужно ли знать обществу о подобных нарушениях и как можно о них узнать, если все сводится к пресловутой «тайне следствия»?

Некоторым должностным лицам из Главного следственного управления ГУВД НСО захотелось заподозрить меня в заказном материале. Такое мнение прозвучало из уст начальника контрольно-методического отдела ГСУ Андрея Черкасова, когда он говорил о моей статье «После обыска», опубликованной в «Новой газете». Но, увы, он сильно ошибся. Меня интересует не столько судьба директора медицинского центра, сколько судьба того опера, который, по мнению очевидцев, нарушил закон. Нужно спасать не Елену Гончарову. Она — человек сильный и мужественный. Нужно спасать полицейского, небрежно относящегося к закону. Это важнее с позиции общества. Еще раз повторю, это необходимо обществу — контролировать соблюдение законности в ходе работы правоохраны. Это нужно не частному лицу Тригубовичу, а журналисту Тригубовичу, который представляет не собственные интересы, а интересы общества. Жаль, что этого не понял суд. Впрочем, решение Елены Певиной также будет обжаловано в областном суде, и, скорее всего, с жалобой мы дойдем опять же до Европейского суда по правам человека. Очень не хочется множить количество жалоб от России в ЕСПЧ, но, видимо, этого не избежать.

Отказ в предоставлении информации — ошибка или позиция?

О потребностях общества в значимой информации автор этих строк говорил в суде Железнодорожного района, представляя интересы журналиста Аркадия Пазовского. Он обращался с иском о неправомерном отказе в предоставлении информации к председателю Квалификационной коллегии судей (ККС) Новосибирской области Татьяне Шаховой.

Судья Железнодорожного района Новосибирска Ольга Пуляева отказала журналистам в требовании к ККС предоставить информацию о количестве жалоб и решений по ним на судью областного суда Светлану Хоменко. Впрочем, следует ли считать это поражением? Решение вполне ожидаемое. Нужно было видеть, как оживилась судья Ольга Пуляева, когда представитель заявителя Алексей Коновалов заговорил об этической стороне этого процесса.

Ольга Пуляева — судья районного масштаба. Светлана Хоменко — областного. Последняя вполне может рассматривать кассационные жалобы первой, так как обе специализируются на гражданских делах. Жаловались журналисты на судью областного суда Татьяну Шахову в качестве председателя Квалификационной коллегии судей НСО. Согласитесь, что в данной ситуации районной судье очень сложно вынести решение в пользу журналистов. Хотя я склонен считать, что Ольга Пуляева вынесла решение на основе закона и внутреннего убеждения, что Закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» исключает из сферы его действия: «порядок производства в квалификационных коллегиях судей, отношения, связанные с обеспечением доступа к персональным данным, обработка которых осуществляется судами … органами судейского сообщества».

Кроме того, Ольга Пуляева написала в своем решении, что «Информация, которую просил предоставить заявитель (информация о количестве зарегистрированных и рассмотренных жалоб на конкретного судью за конкретный период…), не относится к информации о деятельности судов по смыслу ФЗ РФ „Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации“… а потому непредоставление такой информации Квалификационной коллегией судей НСО не может быть признано незаконным».

Правда, тогда следует считать, что если жалобы на областного судью Светлану Хоменко все же были, то подготовлены они Квалификационной коллегией судей Новосибирской области «ВНЕ ПРЕДЕЛОВ СВОИХ ПОЛНОМОЧИЙ». Поскольку в законе, на который сослалась Ольга Пуляева, четко указывается, что информацией является все, что подготовлено органами судейского сообщества, к которым относится ККС, в пределах своих полномочий. Более того, замечу, что заседания ККС открытые, на них может присутствовать любой желающий. А значит, жалобы на судей, которые там рассматриваются, не являются закрытой информацией. Ее можно получать, посещая заседания ККС. Поэтому отказ в предоставлении подобной информации со стороны ККС — это не ошибка, а позиция. Кстати, это в своем решении, описывая выступления представителей заявителя Аркадия Пазовского — Алексея Коновалова и мое, отметила судья Ольга Пуляева. Она тоже обозначила свою позицию, с которой мы никогда не согласимся. Свобода, в том числе свобода искать и распространять общественно значимую информацию, — понятия более широкие, чем любая система, даже такая обширная и сплоченная, как судебная.

Проблемы, которые нужно решать сообща

Право на информацию может и должно стать одним из базовых прав человека в России. Поскольку право на информацию — это прямая форма контроля общества над властными структурами, оно приобретает ключевое значение во взаимоотношениях гражданского общества и власти. Однако между декларацией этого права, закрепленного двумя законами — Федеральным законом от 9 февраля 2009 г. № 8-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления» и Федеральным законом от 22 декабря 2008 года № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» — и его реализацией лежит огромная пропасть. Властные структуры и судебная система всеми доступными способами игнорируют оба закона, превращая их в «мертвые» законы.

Из шести судебных жалоб, поданных новосибирскими журналистами на органы государственной власти, которые отказали в предоставлении информации, удовлетворен только один. Это жалоба Института развития прессы-Сибирь к Росздравнадзору по Новосибирской области, который отказался предоставлять сведения о проверке состояния неотложной медицинской помощи в СИЗО № 1 Новосибирска. В остальных жалобах было отказано либо в первой, либо во второй судебных инстанциях.

Первый блок жалоб — это жалобы на отказ в предоставлении информации со стороны госорганов: Следственного управления СКП РФ по Новосибирской области, прокуратуры Мошковского района НСО и Главного следственного управления ГУВД НСО. Основной довод, на который ссылаются госорганы при отказе: это «тайна следствия». В случае со следственным комитетом журналист Аркадий Пазовский запрашивал информацию, которая была получена в ходе доследственной проверки, а значит не могла быть отнесена к «тайне следствия». В случае с ГСУ ГУВД НСО я, как журналист, запрашивал информацию о процедуре обыска, проведенного в медицинском центре НГМА. Другими словами, я запрашивал сведения, касающиеся процедуры следственных действий, а не их содержания. Я полагал, что только содержание (смысл) следственных действий может содержать «тайну следствия».

Второй блок жалоб на отказы в предоставлении информации связан с самой судебной системой. Журналист Аркадий Пазовский запрашивал сведения о количестве жалоб на одного из судей Новосибирского областного суда. Запросы были направлены в две различные инстанции — первый — на имя председателя Новосибирского областного суда, второй — председателю квалификационной коллегии судей НСО. На оба запроса были получены отказы. Оба отказа были обжалованы в судах первой инстанции, которые приняли решения в пользу своих «старших» коллег. На сегодня эти решения находятся в стадии обжалования в суде кассационной инстанции. Несмотря на юридическую коллизию, когда судьи второй инстанции будут принимать решения в отношении своего коллеги и руководителя, жалобы приняты к рассмотрению.

Существует еще один проблемный блок, связанный с информацией о деятельности госорганов и судов, который пока реализован в судебном порядке только в одном случае. Речь, в частности, о «ведомственной» трактовке понятия «документ». Различные государственные и судебные структуры считают, что документ — это не информация. Примером может послужить уже описанный случай противостояния Артема Демченко и Контрольно-счетной палаты Новосибирска. Первая инстанция удовлетворила требования журналиста, вторая — отказала. Причина — документ — это не информация. Другой пример. Я запрашивал Карасукский районный суд НСО два протокола судебных заседаний, в чем мне было отказано. Основание — журналист не является стороной по делу. На запросы о доходах судей председатели судов, куда были направлены запросы, ссылались на распоряжение председателя Верховного суда РФ, что такие сведения предоставляются только по письменному разрешению председателя ВС РФ.

Таким образом, в Новосибирске журналисты осуществили попытку легитимного использования законодательства о доступе к информации в интересах гражданского общества. Эта попытка вызвала сопротивление и выявила ряд проблем, которые требуют решения.

Первая — разночтения в понятиях «тайна следствия» и «документ».

Вторая — недоработка в законодательстве — судьи первой и второй инстанций вынуждены принимать решения в отношении своих коллег, что является неэтичным и поэтому, видимо, «предопределяет» решения.

Эта проблематика требует дальнейших усилий по продвижению двух законов о доступе к информации в жизнь. С одной стороны, новосибирские журналисты намерены пройти до конца, вплоть до Европейского суда, судебный путь получения информации. С другой, продолжать инициацию запросов и судебных обжалований отказов на них. Третий путь — это организация «круглых столов» с представителями судебной системы с целью сблизить позиции и наладить конструктивный диалог между судами и представителями гражданского общества.

Противоборствующие стороны приглашаются за круглый стол

К сожалению, сегодня не приходится говорить о том, чтобы два важнейших закона — о доступе к информации органов власти и судов — исполнялись. Поэтому автор этих строк со своими коллегами-единомышленниками были вынуждены взять на себя миссию не только писать о состоянии доступа к информации, но и начать нелегкую работу по преодолению информационной блокады со стороны государственных структур и судебной системы. Это не только судебная процедура обжалования отказов в предоставлении информации.

С этой целью автор выступил с инициативой проведения серии «круглых столов», в которых должны принять участие журналисты, правозащитники и представители судебной системы. С судебным департаментом Новосибирской области уже достигнута предварительная договоренность. Мою инициативу поддержали ИРП-Сибирь и Центр правовых программ Леонида Никитинского, который в последние годы ведет большую работу по налаживанию взаимодействия между судами, судебной системой и судейским сообществом, с одной стороны, и представителями (в лице некоммерческих организаций) гражданского общества, а также журналистами. При поддержке Совета судей РФ, Совета при президенте по развитию гражданского общества и правам человека, Союза журналистов России Центром создан и действует «дискуссионный клуб по обсуждению актуальных проблем судебной реформы». В его рамках прошло два расширенных заседания с участием членов Совета судей, в июле этого года, в Ярославле, где выработано и подписано рядом некоммерческих организаций Соглашение о принципах общественного мониторинга судебной деятельности. В сентябре в рамках фестиваля Союза журналистов России «Вся пресса» состоялась встреча с заместителем председателя Совета судей Д. А. Красновым, председателем Комиссии Совета судей по этике Татьяной Андреевой, а также другими председателями комиссии. Состоялось обсуждение проекта Кодекса судейской этики с точки зрения журналистов, сейчас Центр готовит предложения, которые будут внесены Совету судей РФ от Союза журналистов России.

Сегодня уже становится ясным, что без дополнительных усилий со стороны журналистов и представителей гражданского общества информационную блокаду, которую госорганы и судебная система «объявили» обществу, не преодолеть. Поэтому мне и моим единомышленникам необходима поддержка со стороны любых заинтересованных структур. В конце концов, чем быстрее мы добьемся четкого исполнения двух законов о праве граждан на доступ к информации, тем быстрее пойдут процессы, связанные с контролем общества над властью, ради которых и приняты оба закона. Тем эффективнее станет работа журналистов, структур гражданского общества, да и самих органов власти. Пока же все три стороны в этом процессе занимаются не свойственной им «работой» — противостоянием на информационном поле.

Вместе мы делаем мир справедливее.

Сайт «Так-так-так» создан для того, чтобы мы помогали друг другу. Вы тоже можете помочь, поддержав проект

4 комментария

Написать свой

  1. Андрей Петровский # 10.10.2011 в 19:16

    Думаю, как и во многих других вопросах, здесь нужна массовость и привлечение внимания. Важно, чтобы граждане, журналисты отстаивали свое право на получение информации. Чтобы исков было больше. Создавать какие-то объединения, комитеты по этому вопросу. Говорить об этом больше в сми и блогосфере. Когда поднимется шум и суды будут завалены обращениями по этому вопросу, дело изменится.

  2. Аркадий Пазовский # 11.10.2011 в 06:28

    Российская власть во всех ее проявлениях — кастовая. А судебная — особенно. Это традиционно закрытая коррумпированная система, в которой процветает кумовство и родственные связи, которая зависит от исполнительной власти и испытывает давление со стороны правоохранительных органов. В частности это прозвучало на круглом столе «"Суд и Справедливость: законодательство и практика», прошедшем на днях в Госдуме. Крылатка о том, что наш «Данилкин суд — самый гуманный суд в мире», особенно когда, произносящий ее указывает на конкретное здание, уже не смешит. Думаю, если уважаемый господин председатель Новосибирского областного суда изволит минут пятнадцать-двадцать в какой-нибудь вторник или четверг, когда собирается люд в кассационную инстанцию, постоять на углу здания на Писарева, 35, то в живую услышит много «лесного» в адрес возглавляемого им органа судебной власти. Можно порекомендовать и социологические опросы на тему уважения к суду… Это уже не декларации, не призывы и не нормативные требования «бить челом» перед чиновником в мантии, а реальное состояние общественного сознания…
    Именно потому, что власть предержащие у нас в полном смысле слова свободны от общества (здесь и пожизненное назначение, и особое кормление, и информационная заканифоленность) процессы о которых пишет Юрий Тригубович имеют, на мой взгляд, закономерный характер, а законы, о которых он пишет — декларативный. Друзья, даренные демократии — это профанация. Демократия, а свобода информации, свобода слова, прозрачность деятельности власти — это основы открытого гражданского общества. И то, о чем написал Юрий — ни что иное, как черновая работа, направленная на обретение своего гражданского статуса не просто по записи в паспорте, а по существу. Всех, кому не пофиг будущее нашей страны, присоединяйтесь. Нас, истинных граждан, будут миллионы. И мы исключительно законным путем заставим российскую власть (во всех ее проявлениях) быть легитимной и действовать по законам.

  3. Виктор Юкечев # 19.10.2011 в 19:54

    А кого судейские хотят приглашать за этот самый круглый стол? Независимых журналистов тоже, или только тех, кто власть хвалит?

  4. Алексей Коновалов # 19.10.2011 в 20:32

    Увы, полагать, что реальным решением проблемы является направление, так сказать, «рассылки» запросов и заявлений в суд, по меньшей мере, не верно. Мы уже в Новосибирске столкнулись с тем, что судебная практика вырабатывается, и при этом вырабатывается негативная. Придавая эффект массовости, мы рискует способствовать формированию этой самой «негативной практики».

    Нужны новые подходы, нужны конкретные предложения по выработке механизмов реализации Федеральных законов № 8-Фз и 262-Фз, а для этого необходимо проведение комплексного научно-практического исследования с вынесением их результатов научному и профессиональному сообществу (само собой разумеется, в данной части полностью согласен с мнением о массовости, пиар-сопровождением и дискуссиях в обществе).

    При этом, пользуя верную фразу о том, что «рыба гниет с головы», предлагаю начать с самих судов, поскольку, выработав практику в отношении своей собственной системы, проще распространить ее на государственные органы и органы местного самоуправления.

    Так, Сибирским институтом защиты гласности сегодня проводится исследование практики и качества реализации законодательства о доступе к информации федеральными судами общей юрисдикции и арбитражными судами, Квалификационными коллегиями судей и Управлениями Судебного департамента субъектов РФ, входящими в состав Сибирского Федерального округа. В рамках исследования уже сегодня было направлено по 1 запросу информации о деятельности судов, в каждый из федеральных судов общей юрисдикции районного (городского) уровня (всего 416) и уровня субъекта РФ (всего 12), в арбитражные суды (всего 16) и в Управления Судебного департамента (всего 12). Это только одно и 6 направлений исследования. В настоящее время идет аналитический этап исследования, но уже сегодня моно говорить о серьёзных результатах.

    В общем, представляется, что работать нужно в этом векторе.

    --

Написать комментарий

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.