Почему у заключённых нет прав, которые у них есть? (Апелляция, часть 2)

властьгосударствозаконыздоровьемедицинаобществополитикаполицияправа человекаправосудиепрокуратурасудчиновники

Передача «Прецедент» от 20.06.2011 г. — Ремонт по решению суда


…Если кто-либо будет поставлен в исключительные условия, резко нарушающие его контакты с другими, в его психологии не может не произойти существенных изменений, характер которых будет зависеть от особенностей получившейся жизненной ситуации. Естественно поэтому, что такие моменты, как потеря близких или имущества, арест, заключение в тюрьму, могут дать очень резкие сдвиги в психике…

Продолжение: часть 2 апелляционной жалобы на решение Бердского городского суда от 28.11.2013 г.


IX

Охрана здоровья граждан гарантируется статьёй 41 Конституции Российской Федерации.

Помимо конституционных гарантий, охрана здоровья гарантирована и федеральными законами РФ, а также нормативно-правовыми актами. В том числе, на момент 2009−2011 годов охрана здоровья гарантировалась статьями 1, 2, 29 «Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан» (действовавшими на тот период времени).

Согласно статье 1 Федерального закона РФ от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» «настоящий Федеральный закон регулирует порядок и определяет условия содержания под стражей, гарантии прав и законных интересов лиц, которые в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации задержаны по подозрению в совершении преступления, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации избрана мера пресечения в виде заключения под стражу».

В соответствии со статьёй 4 закона № 103-ФЗ «содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей».

Передача «Прецедент» от 20.06.2011 г. — Ремонт по решению суда (видео)

Согласно статье 13 закона № 103-ФЗ «подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в следственных изоляторах, могут переводиться в изоляторы временного содержания в случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий, судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находятся следственные изоляторы, из которых ежедневная доставка их невозможна, на время выполнения указанных действий и судебного процесса, но не более чем на десять суток в течение месяца».

В силу положений статьи 15 закона № 103-ФЗ «в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей».

Согласно статье 17 закона № 103-ФЗ «подозреваемые и обвиняемые имеют право (в том числе) получать бесплатное питание, материально-бытовое и медико-санитарное обеспечение, в том числе в период участия их в следственных действиях и судебных заседаниях (пункт 9)».

Статья 22 закона № 103-ФЗ гарантирует обеспечение подозреваемых и обвиняемых бесплатным трёхразовым питанием, достаточным для поддержания здоровья и сил обвиняемых.

Положения статьи 23 закона № 103-ФЗ гарантируют создание подозреваемым и обвиняемым бытовых условий, отвечающим требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности.

В силу статьи 24 закона № 103-ФЗ «оказание медицинской помощи и обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия в местах содержания под стражей организуются в соответствии с законодательством в сфере охраны здоровья. Администрация указанных мест обязана выполнять санитарно-гигиенические требования, обеспечивающие охрану здоровья подозреваемых и обвиняемых. При ухудшении состояния здоровья подозреваемого или обвиняемого сотрудники мест содержания под стражей безотлагательно принимают меры для организации оказания подозреваемому или обвиняемому медицинской помощи».

В соответствии со статьёй 33 закона № 103-ФЗ «отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся … больные инфекционными заболеваниями или нуждающиеся в особом медицинском уходе и наблюдении».

22.11.2005 г. появился Приказ № 950 МВД РФ, утвердивший в соответствии с законом «О содержании под стражей» Правила Внутреннего Распорядка в Изоляторах Временного Содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел (Правила). Согласно указанным Правилам, «в ИВС устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, их изоляцию, исполнение ими своих обязанностей, а также решение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Режим представляет собой регламентируемые Федеральным законом от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ „О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений“, настоящими Правилами и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации порядок и условия содержания под стражей лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (пункт 2 Правил).

Согласно пункту 11 Правил «лица, нуждающиеся по заключению медицинского работника в стационарном лечении, в ИВС не принимаются».

В соответствии с пунктом 14 Правил «в течение первых суток вновь прибывшие подозреваемые и обвиняемые проходят санитарную обработку (лица, имеющие признаки педикулеза, — незамедлительно) в санпропускнике ИВС, а при его отсутствии — в санпропускнике (бане) общего пользования населенного пункта. Одежда (иные носильные вещи) подлежат обработке в дезинфекционной камере».

В силу пункта 17 Правил «размещение больных производится по указанию медицинского работника медицинского пункта ИВС. Лица, в отношении которых имеются подозрения на наличие инфекционных заболеваний, размещаются в камерах, выделяемых под карантин. Срок карантина определяется по медицинским показаниям».

Согласно пункту 18 Правил «больные инфекционными заболеваниями или нуждающиеся в особом медицинском уходе и наблюдении размещаются отдельно от других подозреваемых и обвиняемых».

В соответствии с пунктом 19 Правил «Подозреваемые и обвиняемые содержатся в общих или одиночных камерах ИВС, при этом раздельно: мужчины и женщины; несовершеннолетние и взрослые; подозреваемые и обвиняемые с осужденными, приговоры в отношении которых вступили в законную силу; подозреваемые и обвиняемые по одному уголовному делу; впервые привлекаемые к уголовной ответственности и лица, ранее содержавшиеся в местах лишения свободы. Администрация ИВС, исходя из имеющихся возможностей, принимает меры к тому, чтобы отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержались: подозреваемые и обвиняемые в совершении следующих преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации: убийство;… умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; … грабеж; разбой; вымогательство, … организация преступного сообщества (преступной организации); … посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа…».

В силу пункта 122 Правил «лечебно-профилактическая и санитарно-эпидемиологическая работа в ИВС проводится в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране здоровья граждан и нормативными правовыми актами МВД России. Администрация ИВС обязана выполнить санитарно-гигиенические требования, обеспечивающие охрану здоровья подозреваемых и обвиняемых».

В пункте 123 Правил сказано, что «подозреваемые и обвиняемые могут обращаться за помощью к медицинскому работнику, дежурному и начальнику ИВС во время ежедневного обхода камер и опроса содержащихся лиц, а в случае ухудшения состояния здоровья — к любому сотруднику ИВС, который обязан об этом незамедлительно доложить дежурному либо начальнику ИВС. Результаты обхода и оказания медицинской помощи отражаются в журнале медицинских осмотров лиц, содержащихся в ИВС, и в журнале санитарного состояния ИВС». Следовательно, обязательное наличие медицинского работника в ИВС предусмотрено Правилами внутреннего распорядка, тем самым медицинская помощь должны оказываться в ИВС. Но не оказывалась.

Согласно пункту 125 Правил «при ухудшении состояния здоровья либо в случае получения подозреваемыми или обвиняемыми телесных повреждений его медицинское освидетельствование производится безотлагательно медицинским работником ИВС, а в случае отсутствия такового — в установленном порядке медицинскими работниками лечебно-профилактических учреждений государственной или муниципальной системы здравоохранения».

В соответствии с пунктом 126 Правил «больные острыми формами инфекционных и паразитарных заболеваний (в том числе при обострении хронических) подлежат обязательной госпитализации в инфекционный стационар. До решения вопроса о доставке в стационар больной не должен покидать медицинский изолятор. Общение с больным сотрудников ИВС, органов дознания и следствия должно быть максимально ограничено.
После госпитализации в стационар больного с подозрением на инфекционное заболевание в помещениях (камере, где находился больной, медицинском изоляторе, туалетах и иных) при необходимости проводится дезинфекция. В очаге (камере, где пребывал больной) при необходимости проводится текущая дезинфекция.
Объем и порядок проведения дезинфекционных мероприятий определяется специалистами медико-санитарных организаций системы Министерства внутренних дел Российской Федерации или медицинским работником ИВС в соответствии с санитарными правилами. Дезинфекция проводится силами дезинфектора ИВС, а при необходимости — силами специальной дезинфекционной службы. Обработке подвергаются медицинский изолятор, а также камера, из которой был изолирован больной.
Постельные принадлежности больного в каждом случае подвергаются камерной дезинфекции, столовая посуда и приборы — дезинфекции в специально выделенной емкости».

Самое интересное то, что эти замечательные нормы (нормы федеральных законов РФ и Приказа МВД РФ) полностью игнорируются сотрудниками ОВД. Ни одна из этих норм в действительности не действует.

Иневатова Татьяна Вячеславовна (юрист ГУМВД РФ по НСО, представитель МВД РФ)

Иневатова Татьяна Вячеславовна (юрист ГУМВД РФ по НСО, представитель МВД РФ). Фото с «Одноклассников».

Как заявила в судебном заседании 27.11.2013 г. представитель МВД РФ Иневатова Татьяна Вячеславовна «в силу закона ИВС по г. Бердску не может оказывать медицинские услуги, за исключением экстренных». На мой вопрос: «Вы считаете, что в ИВС не должны лечить человека больным туберкулёзом?» Иневатова Т. В. ответила: «Согласно нормативно-правовым документам в ИВС нет в штате медицинского работника, ИВС не оказывает медицинскую помощь». А когда я задал вопрос: «на ИВС лежит обязанность осуществлять охрану здоровья?» Иневатова Т. В. ответила: «медицинскую помощь должно оказывать СИЗО». Коротко и ясно. Выходит всё, что написано насчёт охраны здоровья и медицинской помощи в Конституции РФ, федеральных законах, Приказах МВД, Минздрава РФ и иных органов, просто чушь. Или сотрудники МВД РФ (юристы-профессионалы) никогда этих норм просто не видели…

Из пояснений представителя МВД России Иневатовой Т. В. следует, что заключённый содержится в ИВС (за пределами СИЗО), но обязанность по охране его здоровья с СИЗО не снимается. И это при том, что врачи СИЗО просто не могут обеспечить заключённого необходимыми медикаментами, так как лекарства нужно принимать под присмотром и наблюдением врачей, кроме того, в СИЗО не могут знать, на какой промежуток времени выбывает от них заключённый и когда к ним вернётся. Поэтому, рассчитать необходимое количество медикаментов на время этапа получается невозможно. Видимо, врачи СИЗО-1 г. Новосибирска обязаны, выполняя обязанности по охране здоровья больных заключённых, ездить по всей Новосибирской области и вообще по всей России (учитывая, что я с 20.11.2009 г. по 07.03.2010 г. совершил путешествие из Новосибирска до Москвы и обратно).
В своих письменных пояснениях, начальник ОМВД по г. Бердску Шипицин И. Н. от 11.11.2013 г. № 70/25838 (том 2 листы дела 60−61) ссылается на медицинского работника в ИВС, что говорит о том, что такой работник в ИВС был. Более того, в судебном заседании я впервые узнал, что 16.07.2009 г. меня осматривал в ИВС фельдшер (вероятно в моё отсутствие). Также ОМВД по г. Бердску приобщило к материалам дела копию документа из «Журнала медицинских осмотров» (том 2 лист дела 93). Если меня действительно осматривал фельдшер, значит, он БЫЛ в ИВС. Следовательно, на ИВС не только лежала обязанность обеспечивать охрану моего здоровья и лечение, но и существовала ВОЗМОЖНОСТЬ это сделать. Только почему-то ничего не делалось.

Также, согласно вышеуказанному ответу Шипицина И. Н. в ИВС проводилась дезинфекция камер и иные медико-санитарные мероприятия. Однако, так как нормативно-правовыми актами не было предусмотрено ведение журнала учёта проведения дезинфекционных мероприятий в камерах ИВС, предоставить информацию когда проводились эти мероприятия ОМВД не может, но при этом предлагает поверить на слово, что они проводились.

В этом же ответе указано очевидное враньё насчёт того, что я с больными туберкулёзом в ИВС не содержался…

X

В соответствии с частью 1 статьи 7 Федерального закона от 18 июня 2001 г. № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» «оказание противотуберкулезной помощи больным туберкулезом гарантируется государством и осуществляется на основе принципов законности, соблюдения прав человека и гражданина, общедоступности в объемах, предусмотренных Программой государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи».

Согласно части 2 статьи 10 ФЗ № 77 «больные заразными формами туберкулеза, неоднократно нарушающие санитарно-противоэпидемический режим, а также умышленно уклоняющиеся от обследования в целях выявления туберкулеза или от лечения туберкулеза, на основании решений суда госпитализируются в специализированные медицинские противотуберкулезные организации для обязательных обследования и лечения». То есть, если человек не получает лечение, его обязаны поместить в противотуберкулёзную больницу принудительно.

В силу части 1 статьи 11 ФЗ № 77 «лица, находящиеся под диспансерным наблюдением в связи с туберкулезом, при оказании им противотуберкулезной помощи имеют право на диагностику и лечение в медицинских противотуберкулезных организациях; санаторно-курортное лечение в соответствии с медицинскими показаниями; оказание противотуберкулезной помощи в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям; пребывание в медицинских противотуберкулезных организациях, оказывающих противотуберкулезную помощь в стационарах, в течение срока, необходимого для обследования и (или) лечения».

Кроме того, статьёй 13 ФЗ № 77 установлена ОБЯЗАННОСТЬ для больных туберкулёзом «проводить назначенные медицинскими работниками лечебно-оздоровительные мероприятия», а также «выполнять санитарно-гигиенические правила, установленные для больных туберкулезом, в общественных местах».

То есть, помимо ПРАВА человека больного туберкулёзом получать противотуберкулёзное лечение, он ещё и ОБЯЗАН это делать. А если он не лечится, то его обязаны лечить ПРИНУДИТЕЛЬНО, так как этот человек представляет повышенную инфекционную опасность для окружающих. Но в данном случае, ОМВД г. Бердска и МВД РФ считают, что не обязаны лечить больных туберкулёзом во время их содержания в ИВС. Полагаю, в целях эксперимента не помешало бы поместить их на недельку в похожие условия, в условия отсутствия дезинфекции к больным туберкулёзом в открытой форме в фазе распада, которые не получают лечения, а потом отпустить домой: к детям, родителям, жёнам и мужьям.

Кроме того, существует ещё и Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ и Минюста РФ от 17 октября 2005 г. № 640/190 «О порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу». Данный приказ действует до сих пор.

Согласно пункту 40 Приказу № 640/190 «всем убывающим из СИЗО, в том числе и транзитным, проводится обязательное медицинское освидетельствование для определения пригодности к условиям транспортировки. К перевозке не допускаются больные в острой стадии заболевания, больные инфекционными и венерическими заболеваниями, пораженные педикулезом, чесоткой, не прошедшие установленный курс лечения, а также нетранспортабельные больные».

Пункт 372 Приказа № 640/190 дополнительно дублирует и уточняет, что «инфекционные больные, больные сифилисом, не завершившие курс лечения, больные острой гонореей до излечения из одного исправительного учреждения или СИЗО в другое не перевозятся, за исключением перевода в лечебные учреждения».

То есть, меня даже не имели права вывозить за пределы СИЗО № 1 г. Новосибирска (где я получал лечение от инфекционного заболевания туберкулёз) до окончания этого лечения (до излечения). Именно об этом, кстати, я и просил следователя, в производстве которого находилось моё уголовное дело. Следователь проигнорировал моё ходатайство со ссылкой на то, что где бы я не содержался, вся необходимая медицинская помощь будет мне оказываться сотрудниками мест содержания под стражей (что, кстати, является общей обязанностью для всех таких мест). Однако не только следователь проигнорировал моё ходатайство, сотрудники СИЗО-1 г. Новосибирска, другие СИЗО и ИВС проигнорировали обязательный для исполнения Приказ Министерства здравоохранения РФ и Минюста РФ.

Согласно пункту 317 Приказа № 640/190 «Основными принципами оказания противотуберкулезной помощи являются:
— активная профилактика туберкулеза;
— ранняя диагностика туберкулеза (особенно бациллярных форм туберкулеза легких) и их эффективное лечение;
— своевременное направление выявленных больных в противотуберкулезные медицинские организации;
— своевременное выявление лиц, контактировавших с больными туберкулезом, их обследование, профилактическое лечение, диспансерное наблюдение;
— изолированное и раздельное содержание:
больных активным туберкулезом от лиц, не состоящих на диспансерном учете по поводу данного заболевания;
лиц, наблюдающихся в „0“ группе диспансерного учета (далее — ГДУ), от больных I и II ГДУ;
больных, состоящих на учете в I ГДУ, от лиц, состоящих на учете во II ГДУ;
больных, выделяющих микобактерии туберкулеза (далее — МБТ), от других больных активным туберкулезом;
бактериовыделителей с множественной лекарственной устойчивостью (далее — МЛУ) и полирезистентностью от других больных, выделяющих МБТ;
— проведение диспансерного учета, диагностических мероприятий, а также лечения больных туберкулезом в установленном порядке;
— преемственность в диагностике, лечении и диспансерном наблюдении больных туберкулезом с учреждениями государственной и муниципальной систем здравоохранения;
— этапность при проведении противотуберкулезных мероприятий;
— обязательное соблюдение противоэпидемического режима».

То есть, оказывается, существует положение, которое НЕ ТОЛЬКО обязывает содержать больных туберкулёзом отдельно от здоровых людей, но ещё и обязывает содержать изолированно и отдельно друг от друга лиц больных РАЗНЫМИ формами туберкулёза и на разных стадиях болезни!

В соответствии с пунктом 348 Приказа № 640/190 «лицам, контактировавшим с больными, выделяющими МБТ, лекарственная устойчивость которых известна, проводится лечение 2 препаратами, к которым сохранена чувствительность».

Согласно пункту 353 Приказа № 640/190 «в случае повторного контакта лица, состоящего на учете по IV ГДУ с больным, страдающим активным туберкулезом, ему вновь проводятся необходимые лечебно-диагностические мероприятия, а срок наблюдения определяется с момента повторного контакта».

Однако, оказавшись после излечения в одной камере с больными открытой формой туберкулёза в фазе распада, я НЕ получал соответствующего противотуберкулёзного лечения.

Кроме того, в силу пункта 354 Приказа № 640/190 «Диетическое питание по установленной норме назначается:
— больным туберкулезом I, II ГДУ и лицам, состоящим на учете в III ГДУ;
— лицам, состоящим на учете в 0, IV, V, VI ГДУ — на период пробного или профилактического лечения».

Находясь в СИЗО-1 г. Новосибирска, я получал специальное диетическое питание, которое помогало мне излечиться от туберкулёза.

Оказавшись же в ИВС, я не только не получал необходимого мне по медицинским показаниям диетического питания, но и вообще был лишён даже обычного трёхразового питания, что подтверждается решением Бердского городского суда от 15.11.2010 г., которое имеется в материалах дела.

Пункт 338 Приказа № 640/190 разъясняет, что ВСЕ помещения, в которых находился больной туберкулёзом, являются «очагом туберкулезной инфекции». И все эти помещения после убытия больного туберкулёзом из этого учреждения должны подвергаться «заключительной дезинфекции».

«Заключительную дезинфекцию в очаге осуществляют не позднее 24 часов во всех случаях убытия больного из очага (на длительный срок), в том числе смерти», прописано в пункте 341 Приказа № 640/190.

Серьёзность инфекционной опасности, которую представляют собой помещения и здания, в которых когда-либо содержались больные туберкулёзом люди, отмечена в пункте 342 Приказа № 640/190: «заключительную дезинфекцию проводят перед проведением капитального ремонта помещений, зданий, где содержались больные туберкулезом, а также перед сносом указанных строений».

XI

Я страдал от туберкулеза и, таким образом, нуждался в достаточном поступлении свежего воздуха, которого не было в ИВС. Данное обстоятельство, в сочетании с остальными условиями содержания в ИВС, несомненно, являлось фактором, вызвавшим серьезное ухудшение состояния моего здоровья.

Тот факт, что мне пришлось жить, спать и использовать туалет в одной камере с таким числом заключенных, в том числе имеющими инфекционные заболевания, в ограниченном пространстве в сочетании с нехваткой свежего воздуха, являлся достаточным для того, чтобы причинить страдания или переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий лишению свободы, и вызвали у меня чувство страха, тоски и неполноценности, что воспринималось мной как оскорбление и унижение меня как человека.

Я не оспариваю общеизвестный факт, что микобактерии туберкулеза, также известные как палочки Коха, могут находиться в организме в течение определенного срока, не проявляя клинических симптомов заболевания. Однако чтобы можно было убедительно утверждать, что я был заражен палочкой Коха еще до своего задержания и помещения в ИВС ОВД г. Бердска 13.07.2009 г., следовало обеспечить мне реакцию Манту при моём поступлении в ИВС или специальный анализ крови на туберкулез, который указал бы на наличие инфекции. Тем не менее, при поступлении в ИВС сотрудники ИВС не провели никаких обследований состояния моего здоровья. Следовательно, ответчики не имеют доказательств того, что у меня имелось на момент 13.07.2009 г. заболевание туберкулёз. При этом, я представил доказательства того, что туберкулёзом я до помещения в ИВС не страдал и заболеть туберкулёзом находясь на свободе я не мог. К тому же, серьёзная переполненность, неудовлетворительные санитарные условия и отсутствие доступа свежего воздуха в ИВС являются признанными условиями для распространения туберкулеза. Особенно, если в одном помещении (а ИВС представляет собой одно помещение, разделённое перегородками) содержатся больные туберкулёзом люди и отсутствуют дезинфекционные мероприятия. Что и подтвердила проведённая по делу экспертиза от 25.06.2013 г. .№ 34-K.

Таким образом, я НЕ получал комплексную, эффективную и своевременную медицинскую помощь по излечению туберкулёза во время содержания в ИВС ОВД г. Бердска. Неоказание помощи больному в данном случае и доказывать не нужно — это очевидно. При этом, после заражения туберкулёзом, я был вынужден проходить долгосрочное лечение туберкулеза, курс которого из-за частых перерывов в лечении увеличился ВДВОЕ. Так как существовавшие на тот период времени и существующие до сих пор нормы закона и нормативно-правовые акты обязывали ОВД г. Бердска обеспечить мне соответствующее лечение, вина ОМВД г. Бердска в причинении вреда моему здоровью доказана. Доказана и тем, что условия содержания в ИВС не соответствовали санитарным и гигиеническим нормам. Следовательно, в отсутствие адекватной медицинской помощи я подвергся длительным нравственным и физическим страданиям, умаляющим моё человеческое достоинство. Уклонение ОМВД по г. Бердску от предоставления мне требуемой медицинской помощи составляло бесчеловечное и унижающее достоинство обращение в значении статьи 3 Европейской Конвенции.

XII

Европейский Суд по правам человека, рассмотрев 21.12.2010 г. схожую с моей жалобу одного из осуждённых, постановил выплатить заявителю 27 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму. Постановление Европейского Суда по правам человека от 21 декабря 2010 г. по делу «Гладкий (Gladkiy) против Российской Федерации» (жалоба № 3242/03).

Однако, в том случае, Европейскому Суду не были представлены такие неопровержимые доказательства, обосновывающие изложенное в жалобе, какие представил я. Кроме того, Суд не мог увидеть ужасающих условий содержания, не мог оценить показания свидетелей, также содержащихся вместе с заявителем в колонии, и не имел доказательств того, что представители государственного органа осознанно нарушали действующее законодательство. Европейский Суд, разбирая указанную жалобу, не имел доказательств того, что колония, в которой содержался осуждённый, подавший жалобу, вообще не считала себя обязанной обеспечивать охрану жизни и здоровья осуждённых и не пыталась оказывать им медицинскую помощь. Европейский Суд, назначил компенсацию в таком размере (27.000 евро) только потому, что имелись доказательства оказания медицинской помощи больному туберкулёзом осуждённому в колонии.

В моём же случае, имеются фотографии и видеозапись условий содержания в камере ИВС ОВД по г. Бердску, полученные легальным (законным) путём — с разрешения суда на пользование цифровым фотоаппаратом в условиях содержания под стражей. Кроме того, имеются показания свидетеля Лапина А. А., который содержался вместе со мной и больным туберкулёзом Салтыковым А. Н. в ИВС и если бы суд разрешил заявленное мной ходатайство о допросе остальных свидетелей, доказательств было бы больше.

Более того, в процессе разбирательства выяснилось, что ОМВД по г. Бердску не считало себя обязанным обеспечивать охрану здоровья содержащихся в ИВС невиновных людей. С 13.07.2009 года по 01.04.2011 года я находился в ИВС в статусе обвиняемого. Вступившего в силу обвинительного приговора суда на тот момент не было. Да и вообще в отношении меня обвинительный приговор не выносился, моя вина в совершении инкриминированного мне преступления установлена не была, преступником я не признавался.

Таким образом, в бесчеловечных пыточных условиях я содержался как невиновный. Хотя согласно статье 4 закона «О содержании под стражей» «содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами… гуманизма, уважения человеческого достоинства… и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей». Не должно — но сопровождается. Почему? Потому, что никто никакой ответственности за причинение страданий заключённым не несёт: ни бюджет, ни руководство государственных органов, допускающее причинение этих страданий своими действиями или бездействием.

XIII

В своём исковом заявлении я ставил вопрос о том, что я приобрёл психическое заболевание в условиях содержания в ИВС или моё психическое здоровье как минимум ухудшилось из-за бесчеловечных условий в ИВС. Для того чтобы точно установить что в данном случае имело место: ухудшение психического состояния если на период помещения в ИВС я уже имел какое-либо заболевание или впервые обретённое психическое расстройство, я заявлял ходатайство в суде о проведении мне психолого-психиатрической экспертизы. Эксперты могли дать точный ответ на этот вопрос. Однако, суд отказал мне в удовлетворении этого ходатайства и вообще уклонился от разрешения этого вопроса.

То, что условия тюремного заключения оказывают крайне негативное воздействие на психику и приводят к появлению у заключённых психических заболеваний — это общеизвестный факт.

Информация на сайте Научного Центра Психического Здоровья РАМН, в материале «Психогении» показывает, что происходит с психикой человека, когда он оказывается в тюрьме (http://www.psychiatry.ru/lib/1/book/93/chapter/41):

«Как складывается личность вообще. Основы ее определяются как прирожденными особенностями, так и влиянием среды, которая кладет отпечаток на всю психологию больного и его отношения к окружающему. Если кто-либо будет поставлен в исключительные условия, резко нарушающие его контакты с другими, в его психологии не может не произойти существенных изменений, характер которых будет зависеть от особенностей получившейся жизненной ситуации. Естественно поэтому, что такие моменты, как потеря близких или имущества, арест, заключение в тюрьму, могут дать очень резкие сдвиги в психике Реактивный характер всех болезненных состояний рассматриваемой группы особенно ясен из того, что если нет налицо каких-нибудь осложнений или особенной предрасположенности к заболеваниям, эти расстройства вместе с удалением вызывающей причины более или менее быстро сглаживаются.

…такие «же явления констатируются в связи с переживаниями страха всякого происхождения, если интенсивность его достаточно велика. При этом всегда можно выделить два типа— с характером двигательного беспокойства или же ступора. Последний развивается обычно не сразу после угнетающего переживания (арест, возбуждение судебного дела, нападение бандитов), а после некоторой предварительной стадии с дурным самочувствием, вялостью и несловоохотливостью. Постепенно больной впадает в состояние оцепенения с полной неподвижностью и молчанием, хотя и не утрачивает совершенно сознания; переживания больного при этом очень скудны, но могут быть отрывочные галлюцинации, бредовые идеи. Вся картина может представить большое сходство с кататоническим ступором…

Продолжительность ступора—недели, иногда месяцы… Психогенный ступор, как видно из приведенного описания, представляет одну из форм защитных реакций и может быть приравнен в этом отношении к истерическим реакциям вообще. Картина его однако настолько характерна именно в качестве реакции на переживание страха, и притом более элементарной и без невротических надстроек, что заслуживает особого описания вместе с другими психогенными реакциями. В особенно характерной форме он развивается в качестве тюремного ступора в связи с арестом или тюремным заключением. Эти моменты, в особенности заключение в одиночной камере, являются настолько сильной психической травмой, что дают иногда крайне своеобразные реакции. Хотя они не могут считаться чем-то специфическим именно для этой этиологии, но в данном случае на них лежит особый отпечаток, дающий право говорить об особых тюремных психозах. Заключение в тюрьму может дать иногда толчок и для развития таких душевных заболеваний, которые обыкновенно развиваются вне всякой связи с арестом или тюрьмой, хотя лишение свободы и в этих случаях все же играет известную этиологическую роль. Например, заключение в тюрьму алкоголика может привести к появлению белой горячки именно потому, что сразу прекращается действие привычного раздражителя. Особенно часто наблюдается в этих условиях шизофрения, в картине которой в этом случае обычно очень много галлюцинаций и параноидных моментов; наличность тех и других может считаться характерной чертой вообще душевных заболеваний, вызванных тюремным заключением. Это видно из того, что параноидный аспект очень часто заметен не только при шизофрении, развивающейся в тюрьме, но и при других психозах, наблюдающихся в этой обстановке, например у алкоголиков и эпилептиков. Это явление легко понять, анализируя ту ситуацию, в которую поставлен заключенный, в особенности в одиночной камере. Для него прекращается действие всех здоровых раздражителей, причем особенно остро конечно ощущается невозможность общения с близкими и вообще с другими людьми. Все, что окружает заключенного, глубоко враждебно ему, направлено определенно к тому, чтобы лишить его какой бы то ни было возможности возвратить себе свободу. Как мы видели в главе о галлюцинациях, прекращение обычных слуховых раздражителей может способствовать появлению обманов слуха; нужно учесть также, что над всем доминирует сознание полного крушения жизни без просветов в будущем. Естественно, что при таких условиях происходит болезненный сдвиг в восприятии окружающего, причем самые безобидные и не имеющие отношения к заключенному обстоятельства истолковываются бредовым образом. Можно выделить особый тюремный параноид как своего рода психогенное реактивное состояние, характеризующееся боязливо тревожным настроением, галлюцинациями, идеями отношения, иногда с отказом от пищи или приступами возбуждения. Изменение обстановки вследствие перевода в другую камеру, перемена надзирающего персонала, иногда удовлетворение каких-либо желаний могут смягчить положение и даже привести к полному выздоровлению. Еще скорее исчезают все болезненные явления в случае благоприятного поворота судебного дела, пересмотра его и прекращения или освобождения от наказания по амнистии. Симптоматика тюремных психогенных реакций в зависимости от особенностей тюремной обстановки и стадии, в которой находится судебное дело, не всегда одинакова.

Только что описанная картина чаще всего встречается в условиях тюремного заключения после уже состоявшегося приговора (тюремный параноид Рюдина). Под влиянием ареста у подследственных арестантов обычно наблюдаются более острые реакции — приступы возбуждения, затемнение сознания с развитием бредовых идей, но особенно часты своеобразные психогенные реакции, в картине которых можно видеть инстинктивное стремление укрыться за душевную болезнь, хотя бы только мнимую; эти состояния часто производят впечатление чего-то искусственного, какой-то симуляции…

…Особенно острую форму психогенной реакции из числа тех, которые встречаются под влиянием ареста и тюремного заключения, представляют состояние ярости и возбуждения, с криками, со стремлением к разрушению, с бессмысленными импульсивными нападениями на окружающих, с нанесениями себе повреждений и попытками самоубийства…

…К психогенным реакциям, развивающимся в условиях тюремного заключения, относится и картина психического пуэрилизма, или инфантилизма. В этом случае в самосознании, поведении и как будто во всей личности пациента выявляются такие сдвиги, которые делают его необычайно похожим на ребенка. Он обнаруживает интересы и стремления, свойственные детскому возрасту, начинает играть в куклы, употребляет в разговоре уменьшительные и ласкательные имена, иногда лепечет, как ребенок. Под, нашим наблюдением был один молодой человек, осужденный за уголовное преступление, который вел себя, как маленький мальчик.

Он называл себя «И», почти все время проводил в раскладывании коробок из-под папирос, которых он набрал великое множество; он тщательно оберегал их, не позволяя никому даже до них дотронуться; исключение делалось только для некоторых избранных, которых он особенно любил и называл самыми нежными именами. Защитный характер такого инфантилизма в ряду других психогенных реактивных состояний легко понять именно как стремление уйти от тяжелой жизненной ситуации в область психических переживаний детства, гарантирующего и безнаказанность и защиту старших.

В условиях длительного заключения, в особенности у осужденных на всю жизнь наиболее типичной реакцией является бред помилования. Больной начинает высказывать убеждение, что судебный процесс пересмотрен и приговор отменен, что он амнистирован, восстановлен в своих правах и должен быть немедленно освобожден. Иногда при этом высказываются бред невиновности или отрывочные бредовые идеи величия и преследования. Эта реакция представляет то же явление, что и бредовые воображения Бирнбаума, развивающиеся иногда, так же как психогенные состояния, в связи с тюремным заключением…

Тюремным параноидом не исчерпываются параноидные реакции психогенного происхождения. Если в жизни человека с особенным предрасположением к таким реакциям обстоятельства сложатся очень неблагоприятно, у него могут развиться аналогичные явления, структура которых будет меняться в зависимости и от врожденного предрасположения и от характера психической травматизации. Но так как в жизни часто имеют место не такие исключительные события, как тюрьма и арест, а менее травматизирующие переживания, то в параноидных реакциях не тюремного характера в постоянно встречающейся сумме из двух слагаемых: конституция и экзогения— акцент приходится ставить на первой половине». Конец цитаты.

Вместе мы делаем мир справедливее.

Сайт «Так-так-так» создан для того, чтобы мы помогали друг другу. Вы тоже можете помочь, поддержав проект

Написать комментарий

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.